я болею второй раз за месяц, хотя не вылезаю из шубы. я ем раз в два дня, чтобы не расстраивать маму, потому что не хочу есть еще два дня. я забываю, зачем ставлю крестики на руке, чтобы что-то не забыть я выливаю жидкость от старых линз прямо на ковер, чтобы не идти до урны. я сплю 18 часов и не могу выспаться, просыпаясь усталой. если волосы путаются, я не расчесываю - выпутываю и вырываю с корнем. я делаю всё для галочки, я теряю рецепторы один за одним, у меня болят колени от сидения на месте, меньше всего на свете я хочу жаловаться или фотографироваться, но у меня ничего нового. постой, хотя. нет, точно, ничего нового.

и хоть ты и был вчера - спасибо. я расту, я пишу как могу и о чем могу, и хоть реже, надеюсь, что кто-нибудь еще читает эти строчки. спасибо за преданность

у меня нет к ней любви как к родному городу. я вообще не ощущаю в себе ничего патриотического, вроде как "я люблю место, где я родилась и люблю его только за то, что я здесь родилась"
я люблю Москву за ее разношерстность. за современные небоскребы и одновременно заброшенные двухэтажные малютки-дома, дореволюционные например. люблю парки с старыми лавочками, которые всегда заняты, в любое время года. люблю тот факт, что Москву нельзя обойти пешком, даже горжусь немножко. что в ней можно спрятаться, пройти шесть километров за ночь и не устать. что ее можно рассматривать заново, люблю то, что не запоминаю адреса и не ориентируюсь совершенно. люблю огромное шумное метро, связывающее все уголки просторного города, что можно добраться куда угодно, не выходя на улицу. люблю Москву ночью, когда она вся светится и горит, особенно когда едешь по трассе, а со всех сторон огни, и они сливаются в одно блистающее со всех сторон. люблю за то, что такая дорогая, это придает педантности. люблю центр, люблю улицы, где есть бутики, там всегда мощеные мостовые. люблю музыкальные группы, которые выступают вживую в маленьких ресторанчиках, или приезжают на большие арены. люблю постоянно открывающиеся новые кафе, с новым миром внутри, с атмосферой, со своим стилем. люблю людей, которых так много, они умеют улыбаться, если всмотреться. люблю бары, где играет музыка и можно выпить, или потанцевать, и есть, из чего выбрать, и все в одно и то же время едут из дома в ночь, и все хотят знакомиться, кивают головой, и есть, из чего выбрать.

я люблю Москву, хотя вообще не ощущаю в себе ничего патриотического

говорят, сон - лучшее лекарство
я сплю по 12, 14 и 16 часов подряд, просыпаюсь, чтобы сделать глоток воды, и снова засыпаю
знать бы, что я лечу и когда мне уже можно будет выздороветь

мало кто поверит, но я специально смотрю фильмы про любовь, но с счастливым концом. почему с счастливым? чтобы не плакать. мало кто поверит, но я умею плакать

мало кто поверит, но я плачу даже над счастливыми фильмами

мне, честно говоря, легче живется по ночам. и потому, что нет суеты, лишнего звука, света. и потому, что мысли цельнее, совокупнее, концентрированнее. все становится мягче, окутанное тишиной и одиночеством.
говорят, к одиночеству нельзя привыкнуть. мне, честно говоря, легче согласиться, чем признать обратное.

старые люди по-особенному эффектно и манерно курят сигареты

весь сознательный период времени до момента приблизительно полгода назад я не переваривала детей во всех их проявлениях. неважно сколько лет: они не вызвали во мне ни умиления, ни радости, ни даже жалости. ни-че-го, только желание отстраниться. я не была подвластна мировой теории заговора относительно "все дели милые", я очень по-взрослому дифференцировала красивых и некрасивых. и, между прочим, честно этим гордилась.

но потом что-то лопнуло. полгода назад я начала улыбаться детям в метро. глаза стали предательски мокнуть, когда я вдруг в очередной раз видела малыша. дети стали казаться мне такими трогательными,а Вселенная начала подтасовывать карты, чтобы всё стало совсем понятно.

позавчера во мне умер циник. умер не мучаясь, в одну секунду, хоть и дважды. сначала утром. стою на эскалаторе, и вдруг чувствую под коленкой, что меня трогают, настойчиво так. стараюсь убрать ногу, но не тут-то было. оборачиваюсь - а снизу смотрит малыш, удивленно так, весь в капюшоне-комбинезоне, и держится за меня, чтобы не упасть. и я дрогнула первый раз. а добила меня история того же вечера. иду домой, а погода совершенно сказочная, темно, и снег, и горят фонари. и улица узкая, метра 3, а людей много, с одной стороны магазинчики стеной, и люди идут. вижу: стоит малыш, мама напротив, через улочку, чуть поодаль, стоит, смотрит и ждет, улыбается. а он видимо болтал, отбегал, а тут взял и потерялся. стоит, глаза огромные, испуганные, вертится и жалобно так: "маамочка, маааамочка". и я дрогнула второй раз, окончательно. не успев подумать ни о чем другом, я представила своего малыша, который также тянет испуганно. я не успела ничего, только представить, как он тянет ручки, чтобы обнять. сначала испугалась жутко. а потом обрадовалась. потому что хоть в ближайшее время ни за что, но теперь точно, когда-нибудь.